Онлайн-встреча состоялась в марте 2026 году в рамках исследовательского трека, посвященного трансформации пищевой индустрии и управлению продуктово-ориентированными бизнес-моделями.
Ведущая: Новичкова Ольга Евгеньевна, академик Международной Академии менеджмента, кандидат экономических наук, доцент
Приглашенный эксперт: Михеев Никита. Предприниматель, основатель Mikheev Bakery, сооснователь Dostaevsky
Тема: Управление через продукт как архитектура бизнеса: технологические ограничения и возможности масштабирования в пищевой индустрии
Новичкова О.Е.: Никита, добрый день. Скажите, если рассматривать современную пищевую индустрию с позиции управленческих моделей, можно ли утверждать, что продукт сегодня начинает выполнять не столько результирующую, сколько структурообразующую функцию?
Михеев Никита: Добрый. Да, конечно. И это, по сути, смена оптики. Если раньше продукт был финальной точкой процесса, то теперь он становится его исходной логикой. Это похоже на ситуацию, когда не архитектор диктует форму зданию, а свойства грунта определяют, каким это здание вообще может быть.
Если продукт технологически прост, система может позволить себе некоторую «свободу». Но когда мы имеем дело с биотехнологическим продуктом, например ферментацией, эта свобода быстро превращается в иллюзию. Живая среда не прощает управленческой небрежности.
В этом смысле продукт — это не просто элемент системы, а своего рода «центр гравитации», вокруг которого выстраивается вся операционная орбита.
Новичкова О.Е.: Тогда логично предположить, что усложнение продукта неизбежно ограничивает масштабируемость. Можно ли говорить о прямой зависимости между этими параметрами?
Михеев Никита: Да, и эта зависимость ощущается довольно жестко. Чем сложнее продукт, тем больше он напоминает живую систему, а не механический объект. А живые системы плохо масштабируются без потери свойств.
Если говорить образно, масштабировать такой продукт — это как пытаться перенести микроклимат одного сада в другое место. Можно воспроизвести структуру, но очень сложно воспроизвести среду. И здесь возникает парадокс: чем более «натуральным» становится продукт, тем более «искусственной» должна быть система управления, чтобы сохранить его свойства.
Новичкова О.Е.: Можно ли тогда рассматривать стандартизацию как необходимый элемент масштабирования, несмотря на ее противоречие с ремесленной логикой?
Михеев Никита: Да, но важно правильно понимать ее природу. Стандартизация — это не про унификацию, а про фиксацию границ допустимого. Это скорее настройка инструмента, чем ограничение творчества.
Если продолжить аллегорию, стандартизация — это как партитура в музыке. Она задает структуру, но не отменяет интерпретацию. Без нее оркестр превращается в набор отдельных звуков, а с ней появляется возможность синхронности. В ремесленном производстве это особенно важно, потому что иначе каждая партия продукта становится экспериментом, а не результатом.
Новичкова О.Е.: В этой логике как меняется роль технологий? Можно ли сказать, что они трансформируют саму бизнес-модель?
Михеев Никита: Да, технологии здесь выступают как инструмент изменения «физики» бизнеса. Например, технологии заморозки позволяют разорвать связку между производством и потреблением.
Если раньше продукт был привязан к месту и времени, как свежий хлеб к утренней выпечке, то теперь он может «переехать» в другое пространство и дождаться своего момента.
Это похоже на то, как если бы время стало управляемым ресурсом. Мы не ускоряем процесс, а «сохраняем» его в нужной точке.
И в результате бизнес начинает работать не как линейный процесс, а как система с возможностью паузы и продолжения.
Новичкова О.Е.: Можно ли в таком случае говорить о трансформации понятия доступности продукта?
Михеев Никита: Да, и это одна из самых интересных трансформаций. Раньше доступность была функцией расстояния: чем дальше, тем менее доступно.
Теперь это скорее функция технологии. Если продукт можно «удержать» в стабильном состоянии, он становится доступным независимо от географии.
Если использовать метафору, раньше продукт «жил» только там, где был произведен. Теперь он может «путешествовать», не теряя своей идентичности.
И это принципиально меняет логику рынка.
Новичкова О.Е.: Если перейти к вопросу сырья, насколько сильно внешние ограничения влияют на устойчивость бизнес-модели?
Михеев Никита: Влияние фундаментальное. В пищевой индустрии сырье — это не просто входной ресурс, это, по сути, «генетический код» продукта.
Если этот код нарушается, никакие последующие этапы не смогут это исправить. В отличие от других отраслей, здесь невозможно «отшлифовать» результат на выходе.
Поэтому ситуация, когда нет качественного сырья, — это не временное неудобство, а системный риск. И в таких условиях отказ от продукта иногда становится единственным способом сохранить целостность модели.
Новичкова О.Е.: Можно ли интерпретировать это как проявление управленческой дисциплины?
Михеев Никита: Да, и это довольно специфическая форма дисциплины. Она проявляется не в усилении контроля, а в способности остановиться.
Если продолжить образ, управление здесь похоже не на ускорение машины, а на умение вовремя не нажать на газ.
И иногда это сложнее, чем любое активное действие.
Новичкова О.Е.: Если говорить о международных проектах, какие изменения происходят в управленческой модели при выходе на другие рынки?
Михеев Никита: Основное изменение — это потеря привычной опоры. Локальный рынок — это, условно, знакомая экосистема. Международный рынок — это новая среда, где многие параметры неизвестны.
Это похоже на ситуацию, когда ты переносишь растение в другой климат. Даже если само растение остается тем же, условия вокруг него меняются.
Поэтому задача управления — не сохранить форму, а обеспечить выживаемость и адаптацию.
Новичкова О.Е.: Тогда что становится основой устойчивости в таких условиях?
Михеев Никита: Способность к перестройке. Если система жесткая, она ломается. Если она гибкая, она адаптируется.
Можно сказать, что устойчивость сегодня — это не прочность, а пластичность. Не способность сопротивляться изменениям, а способность их «впитывать» без разрушения.
Новичкова О.Е.: Если обобщить, какие принципы можно выделить как базовые?
Михеев Никита: Первый — продукт как центр системы. Второй — стандартизация как механизм воспроизводимости. Третий — адаптивность как условие устойчивости. И, возможно, еще один — принятие ограничений как части конструкции, а не как внешнего препятствия. Потому что именно ограничения задают форму системы, так же как берега задают форму реке.
Новичкова О.Е.: И если сформулировать максимально кратко, в чем суть происходящей трансформации?
Михеев Никита: В том, что бизнес перестает быть производством и становится управлением средой, в которой продукт может существовать, сохраняться и воспроизводиться.
